fa72299d     

Тургенев Иван - Стихотворения В Прозе



И.С.Тургенев
Стихотворения в прозе
Разговор
Ни на Юнгфрау, ни на Финстерааргорне еще не бывало человеческой ноги.
Вершины Альп... Целая цепь крутых уступов... Самая сердцевина гор.
Над горами бледно-зеленое, светлое, немое небо. Сильный, жесткий мороз;
твердый, искристый снег; из-под снегу торчат суровые глыбы обледенелых,
обветренных скал.
Две громады; два великана вздымаются по обеим сторонам небосклона:
Юнгфрау и Финстерааргорн.
И говорит Юнгфрау соседу:
- Что скажешь нового? Тебе видней. Что там внизу?
Проходят несколько тысяч лет одна минута. И грохочет в ответ
Финстерааргорн:
- Сплошные облака застилают землю... Погоди!
Проходят еще тысячелетия одна минута.
- Ну, а теперь? спрашивает Юнгфрау.
- Теперь вижу; там внизу все то же: пестро, мелко. Воды синеют; чернеют
леса; сереют груды скученных камней. Около них всё еще копошатся козявки,
знаешь, ты двуножки, что еще ни разу не могли осквернить ни тебя, ни меня.
- Люди?
- Да; люди.
Проходят тысячи лет одна минута.
- Ну, а теперь? спрашивает Юнгфрау.
- Как будто меньше видать козявок, гремит Финстерааргорн. Яснее стало
внизу; сузились воды; поредели леса.
Прошли еще тысячи лет одна минута.
- Что ты видишь? говорит Юнгфрау.
- Около нас, вблизи, словно прочистилось, отвечает Финстерааргорн, ну,
а там, вдали, по долинам есть еще пятна и шевелится что-то.
- А теперь? спрашивает Юнгфрау, спустя другие тысячи лет одну минуту.
- Теперь хорошо, отвечает Финстерааргорн, опрятно стало везде, бело
совсем, куда ни глянь... Везде наш снег, ровный снег и лед. Застыло всё.
Хорошо теперь, спокойно.
- Хорошо, промолвила Юнгфрау. Однако довольно мы с тобой поболтали,
старик. Пора вздремнуть.
- Пора.
Спят громадные горы; спит зеленое светлое небо над навсегда замолкшей
землей.
Февраль, 1878
Старуха
Я шел по широкому полю, один.
И вдруг мне почудились легкие, осторожные шаги за моей спиною...
Кто-то шел по моему следу.
Я оглянулся и увидал маленькую, сгорбленную старушку, всю закутанную в
серые лохмотья. Лицо старушки одно виднелось из-под них:
желтое, морщинистое, востроносое, беззубое лицо.
Я подошел к ней... Она остановилась.
- Кто ты? Чего тебе нужно? Ты нищая? Ждешь милостыни?
Старушка не отвечала. Я наклонился к ней и заметил, что оба глаза у ней
были застланы полупрозрачной, беловатой перепонкой, или плевой, какая
бывает у иных птиц: они защищают ею свои глаза от слишком яркого света.
Но у старушки та плева не двигалась и не открывала зениц... из чего я
заключил, что она слепая.
- Хочешь милостыни? повторил я свой вопрос. Зачем ты идешь за мною?
Но старушка по-прежнему не отвечала, а только съежилась чуть-чуть.
Я отвернулся от нее и пошел своей дорогой.
И вот опять слышу я за собой те же легкие, мерные, словно крадущиеся
шаги.
"Опять эта женщина! подумалось мне. Что она ко мне пристала? Но я тут
же мысленно прибавил: Вероятно, она сослепу сбилась с дороги, идет теперь
по слуху за моими шагами, чтобы вместе со мною выйти в жилое место. Да,
да; это так".
Но странное беспокойство понемногу овладело моими мыслями: мне начало
казаться, что старушка не идет только за мною, но что она направляет меня,
что она меня толкает то направо, то налево, и что я невольно повинуюсь ей.
Однако я продолжаю идти... Но вот впереди на самой моей дороге что-то
чернеет и ширится... какая-то яма...
"Могила! сверкнуло у меня в голове. Вот куда она толкает меня!"
Я круто поворачиваю назад... Старуха опять передо мною... но она видит!
Она смотрит на меня бо



Назад