fa72299d     

Тупицын Юрий - Красные Журавли



Юрий Тупицын
Красные журавли
1
Лейтенант Гирин вел самолет на дальнюю приводную радиостанцию
аэродрома. По району полетов бродили грозы, поэтому радиокомпас работал
неустойчиво: его стрелка нет-нет да и начинала мотаться по шкале.
Александр больше полагался на гироиндукционный компас, периодически
запрашивая "Прибой" для дополнительного контроля курса. Он старался
действовать строго по науке, "как учили"; полет был контрольным - в задней
кабине самолета сидел штурман эскадрильи майор Ивасик, человек
добродушный, но специалист отменный и въедливый.
Над головой Гирина парил небосвод пронзительной синевы, почти в зените
ярилось маленькое хрустальное солнце, а внизу, метрах в четырехстах под
самолетом, расстилалась белоснежная кудрявящаяся равнина облаков. Из недр
этой равнины и тут и там пучились, клубились и упрямо тянулись вверх
башенки, башни и целые облачные горы, будто вылепленные из нежнейшего
сливочного крема. Красиво! Особенно для тех, кто в летном деле ничего не
понимает. Через Средиземное море в район полетов прорвался редкий
метеорологический гость - неустойчивый и влажный, насыщенный теплом и
электричеством экваториальный воздух, отсюда и это причудливое сочетание
слоистых облаков и кучевки всех мастей и рангов.
Как назло, одна величественная облачная башня рисовалась вдали прямо по
курсу, и каждый шаг секундной стрелки приближал к ней самолет на добрых
полторы сотни метров. Верхушка этой громадины где-то на десятикилометровой
высоте расщеперилась, точно старая метла, ощетинилась расходящимися
облачными струйками, окуталась полупрозрачной дымкой - облако
разворачивало мощную предгрозовую наковальню. Пройдет совсем немного
времени, и этот эфемер великан, пресытившись переохлажденными каплями
влаги и градом, потемнеет, нахмурится, грозно заблещет вспышками молний и
начнет буянить на радость и горе всему Живому. Типичное кучево-дождевое
облако, его надо обходить, но с какой стороны? Черт его знает, какова
обстановка за этим рыхлым влажным телом многокилометровой толщины!
Впрочем, стоит ли ломать над этим голову? Все равно для изменения курса
нужна санкция руководителя полетов. Гирин уже перенес палец на кнопку
передатчика, но в этот самый момент в наушниках его шлемофона послышался
характерный, чуть гнусавый голос подполковника Миусова:
- Двести тридцать пятый, на связь.
- Я двести тридцать пятый, слышу хорошо! - бодро откликнулся Гирин.
- Отворот вправо на шестьдесят, курс триста сорок.
Гирин невольно улыбнулся. Когда полетами руководит Николай Петрович
Миусов - за высокий профессионализм и принципиальность в разговорах между
собой пилоты иногда величают его Железным Ником, - можно быть спокойным:
он, точно по волшебству, угадывает те кризисные моменты, когда летчик
нуждается в его помощи и подсказке.
- Понял, двести тридцать пятому курс триста сорок, - ответил Гирин и с
некоторой лихостью, с хорошим креном, но очень координирование вывел
самолет на новый курс, выбранный для обхода опасного облака. Теперь оно
неторопливо-торжественно проплывало по левому борту в ощутимой близости. С
этой дистанции было хорошо видно, что невинное белоснежное одеяние,
делавшее облако похожим на гору сливочного крема, всего лишь камуфляж,
маска, нечто вроде ослепительной доброй улыбки на холодном лице
расчетливого и жестокого бизнесмена. Мутно серая облачная утроба кипела и
ярилась, ее прерывистое мощное дыхание все больше тревожило машину.
Самолет болтало все сильнее и резче, размашистые броски в



Назад