fa72299d     

Таманцев Андрей - Двойной Капкан



det_action Андрей Таманцев Двойной капкан Герои романа, отважные парни из команды Сергея Пастухова, `великолепная пятерка`, получают задание взорвать крупнейшую на Кольском полуострове Северную АЭС. Ребята становятся заложниками интересов международной нефтяной компании и террориста — маньяка, закоторым давно охотится Интерпол. Взрыв унесет сотни тысяч жизней, пострадают все страны Европы — стоит лишь нажать на кнопку...
ru ru Денис FB Tools 2006-07-24 OCR Sergius: sergius@pisem.net 6F96C2E1-2BE8-4E28-9E82-DBBCD832B509 1.0
Андрей Таманцев. Двойной капкан АСТ, Олимп Москва 2001 5-7390-0770-4, 5-237-01263-9 Андрей Таманцев (Виктор Левашов)
Двойной капкан
Вы все хотели жить смолоду,
Вы все хотели быть вечными, -
И вот войной перемолоты,
Ну а в церквах стали свечками.
А.ЧикуновСердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его.
Книга Притчей Соломоновых. Гл. 16, ст. 9Вместо пролога. Пастухов
Они подъехали на двух разбитых, по самые стекла заляпанных проселочной глиной «Нивах» около шести вечера, когда затопинские хозяйки встречали у ворот своих мычащих буренок и над тихими заводями Чесни стелился мирный дым от русских печей, в которых предстояло томиться молоку от вечерней дойки. Мои работяги уже отключили станки и выметали из углов столярки скопившуюся за день стружку и древесную пыль, а сам я разбирал диски от циркулярки, откладывая в сторону те, что требовали разводки и новой заточки. Вечер был тихий, благостный, даже у двух заезжих рыбаков-студентов в потрепанных адидасовских костюмах, удивших с плоскодонки, похоже, что-то клевало.
Вот тогда они и подъехали.
Первыми их учуяли собаки, полугодовалые добродушные московские сторожевые, которых я на день запирал в просторном вольере из сетки-рабицы, и зашлись до хрипа от злобы.
А потом увидел и я.
Их было шестеро. При первом же взгляде на них у меня все словно опустилось внутри и не осталось ни следа от настроения этого хорошего весеннего дня, наполненного веселой спорой работой, запахом свежевыстроганной сосны и уверенным пением станков.
Ну что же это за жизнь, твою мать! Никакого спокойствия рабочему человеку!
Суки.
Двое остались у машин, а четверо остановились в настежь распахнутых воротах столярки. Одному было лет сорок, остальным лет по двадцать пять или чуть больше.
Назвать их качками было бы некоторой натяжкой, скорее они старались казаться качками и вообще очень крутыми братанами. И тут все было на месте: почти наголо выстриженные затылки, турецкий кожаный ширпотреб с подложенными для внушительности плечами, соответствующие позы.

У двоих, что остановились в дверях, на цыплячьих шеях висели массивные золотые цепи, слишком массивные для золота даже самой низкой пробы; у третьего, единственного, пожалуй, настоящего качка, тоже цепь была той еще пробы, а из-под демонстративно расстегнутой до пупа ковбойки выглядывала рукоять засунутого за ремень джинсов китайского «тэтэшника» двеститринадцатой, самой дрянной модели. И лишь у старшего, коренастого, с короткими черными волосами и небольшим шрамом на низком лбу, куртка была фирменная да и цепочка на шее вполне могла быть действительно золотой.
Все же провинция — она и есть провинция. Вроде и Москва под боком, в каких-то ста километрах, а все равно сельпо. И если уж тут начинают следовать моде — тушите свет! Мини — так по самое это дело. Клеши (со школы помню эту моду) — обязательно с колокольчиками.

А рокерские куртяги — так с таким количеством заклепок, что хоть сдавай в металлолом — и свои бабки получишь.
Такими были



Назад